В эпоху, когда история легко переписывается на ходу, а человеческая ценность измеряется сухими цифрами в отчетах, истинные памятники остаются невидимыми. 10 апреля Степногорск отмечает сорокалетие детского сада «Буратино», что в седьмом микрорайоне. Перед тобой, читатель, бескомпромиссная летопись управления, выживания и созидания, главным архитектором которой стала Тамара Илларионовна Протасова. И вместе с ней – её надежная команда. Настоящая летопись живет исключительно в людях.

Жёлтое пальто и уроки Гросса

Чтобы осознать, как молодая заведующая смогла выстроить суверенное «государство в государстве», нужно спуститься к корням биографии Тамары Илларионовны Протасовой. Ее управленческий стиль ковался не на тёплых курсах повышения квалификации, а под беспощадным прессом самой жизни.

Она — десятый ребёнок в се­мье, «поскрёбыш», - родилась в 1947 году на радостях от оконча­ния Великой Отечественной вой­ны. Отец, Илларион Федорович, держал детей в строгости: «Каж­дую досочку промой, протёрла — и к другой переходишь». Эта въевшаяся в подкорку привычка — «драить до пузырей» и дово­дить любое дело до совершен­ства — осталась с Тамарой на­всегда.

Уже в девять лет отец остав­лял дочку месить тесто в огром­ной тяжёлой кадке: «Сыпь и ме­шай. Пробуй кулачками, чтобы ни одного камешка не было». Когда приехавшая в гости тётя искренне ужаснулась, увидев ребёнка за такой изнурительной работой, отец отрезал без тени сомнения: «Ничего-ничего, в жизни всё пригодится».

Но главный урок человечно­сти, определивший судьбу Та­мары, она получила в Красно­армейске, от директора школы Артура Самойловича Гросса. 18-летняя выпускница педучили­ща приехала по распределению в школу, где ученики были почти одного с ней роста.

- Он пришёл ко мне с женой на съёмную квартиру, — вспоминает Тамара Илларионовна. — Завез­ли в магазин, а там отложено зим­нее жёлтое пальто с бубонами. Сами заплатили, чаем напоили... Директор погладил пальто… Как это можно забыть?»

Этот жест — не просто бы­товая помощь, а признание до­стоинства и ценности молодого специалиста — стал фундамен­том философии Протасовой на десятилетия вперёд: руководи­тель обязан видеть в сотруднике живого человека, а не безликую производственную функцию.

Год 1984: сад, ставший роддомом

До создания легендарного «Буратино» Тамара Протасова курировала строительство зда­ния №10 в седьмом микрорай­оне. Детский сад был практиче­ски готов к сдаче, но в сценарий вмешалась суровая реальность. В городском роддоме вспыхну­ла опасная инфекция, и новорождённых степногорцев нужно было срочно спасать. Един­ственным стерильным местом в промышленном городе оказался этот детсад.

Директор ЦГХК Николай Ни­кифорович Алексеенко вызвал Протасову: «Тамара Илларио­новна, у нас ЧП. Нужно отдать здание». За двое суток коллек­тив совершил физически невоз­можное.

- Мы всю посуду, постельное белье, мебель на руках спусти­ли в подвал, всё опечатали... У меня просто волосы дыбом сто­яли, - признается Тамара Илла­рионовна.

Полгода заведующая прак­тически дневала и ночевала в тесной подсобке со сторожем, охраняя государственное иму­щество, и каждый день ходила на стройку нового детского сада, пока в ее пустующих группах по­являлись на свет новые гражда­не Степногорска.

- Некоторые до сих пор здоро­ваются на улицах и говорят: а мы в вашем саду рожали, — вспо­минает Тамара Илларионовна.

Испытание «асами» и новогодний ультиматум

Назначение столь молодой заведующей на стратегически важный и огромный объект вы­звало возню в номенклатурных кругах. Тогдашний руководитель детских дошкольных учреждений Александра Рогачева поверила в Протасову безоговорочно, но профессиональная среда встре­тила решение настороженно.

- А кто я такая была? В горо­де такие опытные асы сидят... — без прикрас вспоминает Прота­сова. — А здесь молодую какую-то пигалицу ставят заведующей. И я должна была доказать своё право на это место.

Доказывать пришлось сразу и жёстко. Строительство шло под контролем мощного СУСа. К 30 декабря 1985 года у Тама­ры Илларионовны набралось более 100 претензий к качеству выполненных работ - от сквоз­ных щелей в подвалах до криво установленного кухонного обо­рудования. Она наотрез отказа­лась подписывать акт приёмки, тем самым лишая строительный трест премий и «тринадцатой» зарплаты.

Утро 31 декабря. Прораб Вла­димир Прудников и директор СУСа Герман Усанов встречают Протасову у входа с широкими улыбками: «Пройдёмте по груп­пам, Тамара Илларионовна».

- Я захожу в одну группу — а там ровными рядами стоят все столы, стульчики. В спальню — стоят кро­вати. В раздевалку — расставле­ны шкафы, — вспоминает Тамара Илларионовна. — За одну ночь вереницы машин всё привезли с базы УРСа, а люди всё расстави­ли! У меня мурашки по коже были от масштаба их работы.

Строители совершили насто­ящее чудо ради одной подписи принципиальной заведующей. Акт был подписан под звон новогодних бокалов, а Протасова получила ключи и ровно два месяца на то, чтобы превратить стылый бетон­ный лабиринт в уютный дом.

«Подгоршечники» и тотальная мобилизация

10 апреля 1986 года порог уч­реждения перешагнул Андрюша Харитонов — первый воспитан­ник «Буратино» (такое название детский сад получил за свою вы­тянутость — как нос у сказочно­го персонажа). А следом хлынул поток, к которому невозможно было подготовиться по стан­дартным инструкциям. Город задыхался от нехватки яслей. Вместо положенных по изна­чальному проекту двух групп сад принял на себя эту махину — де­сять полных ясельных групп, от полутора до трёх лет:

- Они ползали как мурашки. 200 детей, которые ещё абсолют­но ничего не умеют. Нужно было экстренно собрать стеллажи для подгоршечников, каждый эмали­рованный горшок промаркиро­вать краской, закупить и подпи­сать стаканчики, полотенца...

Адаптация шла по неповорот­ливому государственному нор­мативу: принимать разрешалось строго по пять человек в неде­лю. Сама Протасова считала эту растянутую систему настоящим издевательством над детьми:

- Это как ветрянка, — вспомина­ет она. — Лучше переболеть всем коллективом вместе и быстро, а мы эту мучительную адаптацию искусственно продлевали.

Два дневных сна, бесконеч­ное высаживание на горшки, слезы детей. Чтобы выдюжить этот «штурм», Тамара Иллари­оновна ввела режим тотальной мобилизации: каждый узкий специалист, будь то методист или логопед, после своих заня­тий был поимённо закреплён за конкретной ясельной группой. На время кормления все бро­сали свои дела, бежали в груп­пы, усаживали детей на горшки, кормили малышей из ложечек и только потом уходили. Люди чет­ко понимали — это наши дети, и чужой работы здесь нет.

Кадровый десант и философия «портфелей»

Успех «Буратино» ковался не только в периметре здания. Про­тасова не стала пассивно сидеть в кабинете и ждать слепого рас­пределения кадров. Вместе с Рогачевой они организовали ка­дровый десант, лично поднимая ведомости с оценками выпуск­ников педагогических училищ Целинограда, Щучинска и Кокче­тава. Они забирали лучших. Так в Степногорск приехали самые сильные молодые специалисты.

Здесь же, в горниле еже­дневной работы, из них ковался стальной костяк: Надежда Ло­банова (методист, интеллекту­альный центр педагогического процесса), Людмила Михайлова, Галина Адкина (легендарный шеф-повар, после чьей каши в тарелках не оставалось ничего), семья Сунцовых, Татьяна Шам­раева и Нина Желнаркевич.

Протасова органически не переносила микроменеджмент, убивающий инициативу. Она внедрила систему персональной ответственности — «портфели». Более свободным официально вручался свой функциональный блок: кто-то головой отвечал за контроль огорода, кто-то следил за своевременным посещением кружков и так далее.

- Если делает обоснованное замечание коллега по своему «портфелю», они сильно не оби­жаются, - обосновывает ново­введение Протасова. - А если везде и по любому поводу сует нос заведующая, конечно, это лишает самостоятельности.

Стандарт «5:30 утра»

Личный управленческий прин­цип Тамары Илларионовны был беспощаден к ней самой: приходи первой - уходи последней. Быв­ший аким города Николай Денинг, идя в акимат в половине шестого утра, не раз встречал Протасову, уверенно шагающую в седьмой микрорайон на работу.

- Он однажды остановился и говорит: «Я не видел ещё в горо­де руководителя, который идёт на работу раньше меня — аки­ма», - не без улыбки вспоминает Тамара Илларионовна.

Этот личный контроль рас­пространялся на каждую «моле­кулу» жизни сада. Заведующая могла внезапно прийти в пи­щеблок в пять утра, чтобы лич­но проверить своевременный выход сотрудников на работу. Позже, возглавляя «Народный контроль» над всеми 16 сада­ми Степногорска, она не давала спуску никому: первую же со­трудницу, пойманную на попытке украсть продукты у детей, уволи­ли на следующий же день.

Но с той же яростью Тамара Илларионовна защищала свой коллектив от любого внешнего давления. Когда один из акимов однажды приехал за своим ребёнком в семь часов вечера, за­ставив уставшего воспитателя ждать в пустой группе, Протасо­ва встретила чиновника лично и отрезала: «В следующий раз при опоздании звоните - и лич­но мне. Я заберу вашего ребёнка к себе в кабинет или домой, но своего воспитателя я отпущу вовремя».

Заведующая знала о своих сотрудниках всё. В ее кабинете хранилась специальная картоте­ка, где на обороте каждой лич­ной карточки были мелким по­черком сделаны пометки: «Что человек любит? Какую музыку слушает? Какие стихи читает?». И если у кого-то из команды был день рождения, на полную гром­кость включали именно его лю­бимую мелодию, когда поздрав­ляли в зале.

- Они были моими детьми, — говорит Тамара Илларионовна о коллективе, который стал для неё второй семьёй.

Первая глава истории «Бура­тино» была написана без черно­виков. Тамара Протасова и ее монолитная команда отмыли въевшуюся строительную пыль, выдержали масштабный ясель­ный штурм и залили фундамент коллектива, в котором за десяти­летия не образовалось ни еди­ной трещины.